Search
23 января 2022
  • :
  • :

Интервью с Олегом Погодиным

Интервью с Олегом Погодиным

Режиссер фильма «Дом» Олег Погодин рассказывает о России, критиках, современном зрителе, таланте и вдохновении
Статьи о кино

 
 
 
 
 

Режиссер фильма «Дом» Олег Погодин рассказывает о России, критиках, современном зрителе, таланте и вдохновении

Учитывая наши реалии и особенности нашего национального характера, «Дом», безусловно, фильм российский. Хотя и в Латинской Америке и в Китае, и в Японии найдутся семьи, в которых именно так воспитывают детей, в которых царит такой вертикальный иерархический уклад, где фигура отца стоит сверху, а остальные являются практически его подчиненными. Россия вообще иерархическое государство. Вертикаль власти в нашей стране – абсолют. Если говорить о протестантских странах, то там есть понятие протестантской ячейки, когда каждый сектор отвечает за себя и за другой сектор. А у нас за всех отвечает старший.

Кадр из фильма

Интервью с Олегом Погодиным

Герои все время подчеркивают, что они русские люди, и в этом их сила. Трагический финал – это от переизбытка русскости или, наоборот, от нехватки?

Да дело не в русскости. Я хотел рассказать о насилии, показать, что оно ведь произрастает не вне гуманитарных ценностей, а внутри них. Семья же это тоже система ценностей, и воспитание у Шамановых ставит насилие как метод во главу угла.

А почему вдруг система дала сбой, привела к обратному эффекту именно сейчас? Еще же дед в свое время белых расстреливал? Или это христианское воздаяние?

Насилие – это бумеранг. Так и начинается расползание общества. Сначала один перестает общаться с другим, потом накапливаются обиды. А что касается христианства, то за весь фильм икона появляется лишь однажды, да и то стоит у пьющего интеллигента, который по сути не особенно-то и верит. В этой семье Бога нет. Она Бога не осознает. Здесь и страсти закипают неосознанно. Вообще в любом народе, а в нашем особенно, много неосознанного. Отец говорит: «Не этого я хотел». А чего ты хотел? В основе его второго разговора с сыном лежит неумение сказать о своей любви к нему. Он снова долдонит про силу и банально не может сказать, как переживает. Единственный, кто здесь формулирует внятно, что любить тяжело, – сестра, а единственный кто говорит, что любить надо, – бандит, хлебнувший насилия выше крыши.

Это фильм о грехе и воздаянии. Неосознанный грех не перестает быть грехом. Библейский мотив есть, но он скрыт. Мне не хотелось решать его в лоб. Можно сказать, что моя картина только по видимости русская, а по методам смыслового сложения и драматургии – американская. В советском кино вообще редко что-либо решалось через внутренний мир людей. И сегодня это наследие работает. Надо либо через звонкую метафору, как у Тарковского, либо взять и в качестве нравоучения ввести напрямую в действие священника, как в




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *